Верхушка этого выноса лежала в гигантской трещине гранитной скалы, напоминавшей фантастические развалины. Остановившись, чтобы перевести дух, Уэзертон окинул взглядом основание этой скалы и сразу же увидел, что изъеденную трещинами толщу гранита пересекает кварцевая жила, буквально напичканная золотом!

Увязая в песке, он с трудом подобрался поближе и замер на месте. Сердце его бешено колотилось, не столько от трудного подъема и высоты, сколько от волнения — вся в паутине золотых нитей, кварцевая лента имела не менее шести футов в ширину. Он не мог поверить своей удаче, но это было так.

Однако, несмотря на столь многообещающее открытие, какое-то внутреннее чувство, возникшее при виде этой нависшей каменной громады, помешало ему двинуться дальше. В нем заговорила осторожность, и он отступил назад, чтобы еще раз внимательно осмотреться. Чем дольше он смотрел, тем тревожнее становилось у него на душе. Он обошел скалу вокруг, а потом вскарабкался на вершину горы, расположенной позади, чтобы поглядеть на нее сверху. От того, что он увидел, у него сделалось сухо во рту, а по спине забегали мурашки.

Эта гигантская глыба, очевидно, являлась частью значительно более древнего хребта, который на протяжении долгого времени подвергался разрушению с поверхности, испытывая в то же время глубинные толчки и сдвиги, в результате которых скалу вытолкнуло наверх, и она, источенная временем, так и осталась стоять среди более молодых и крепких пиков. За минувшие века под воздействием мощных внешних сил громадина растрескалась, превратившись в то, что золотоискатели называют «кошмар шахтера». На поверхности скалы виднелись глубокие расселины, ее буквально пронизывали трещины, словно стену здания, чудом уцелевшую после бомбежки. Возвратившись к подножию скалы, Уэзертон увидел, что отдельные куски кварца можно отламывать просто руками.