Теперь жажда золота захватила его целиком, она словно держала его за горло. К тому же его завораживало ощущение опасности, которую таила в себе скала, оно становилось чуть ли не сильнее стремления к богатству. Еще три дня, и он выполнит свой зарок. Неужели он остановится? Уэзертон снова взглянул на скалу, и у него возникло предчувствие, он понял, что ему суждено умереть, что ему отсюда не выбраться. Ему показалось, что внешняя стена наклонилась чуть-чуть больше. Или это только его воображение?
Наутро двадцать второго дня он взобрался наверх по дорожке, проложенной вдоль выноса, которая с течением времени превратилась в лесенку с плоскими каменными ступеньками. Он никогда не считал эти ступеньки, но их, наверное, было не менее тысячи. Пристроив флягу с водой в небольшой нише, защищенной от солнца, и взяв в руку кайло, он направился к скале.
Наклон ее стены действительно показался более крутым, чем накануне, или это всего лишь игра света? Трещина, которая тянулась позади внешней стены, похоже, немного расширилась, и, осмотрев ее более внимательно, он обнаружил на дне кучку свежего песка. Значит, она шевелилась!
Уэзертон нерешительно остановился, глядя на скалу с настороженным вниманием. Он будет полным идиотом, если снова туда сунется. Семь тысяч долларов! Да он никогда в жизни не имел таких денег! Но ведь еще несколько часов работы, и у него будет еще тысяча, а за следующие три дня он сумеет с легкостью добыть все десять тысяч, которые себе наметил.
Подойдя к входу своей выработки, старатель опустился на колени и пополз внутрь все сужающегося недлинного тоннеля. Не успел он добраться до конца, как страх сжал ему горло. Он задыхался, ему казалось, что за ним захлопнулась западня, однако панику удалось побороть, и он начал работать. Первые слабые и робкие удары не принесли никакого результата, но потом, успокоившись, Уэзертон начал работать с лихорадочной поспешностью, которая, в общем, не была ему свойственна.