Снова вернуться туда? Место оказалось сказочно богатым, и те несколько фунтов, которые требовались, чтобы наполнить мешок, он набрал бы довольно скоро. Уэзертон взглянул на темное, несомненно сузившееся отверстие, а потом на наклонившуюся скалу. В горле у него мгновенно пересохло, однако он взял кайло и пошел назад, словно завороженный, движимый силой, неподвластной разуму.

Сердце отчаянно колотилось, когда он опустился на колени перед входом в выработку. Ему не хватало воздуха, вся кожа на голове горела и зудела, однако, как только он пополз, ему стало легче. Забой, где он теперь работал, находился на расстоянии шестнадцати футов от входа. Используя кайло, он начал отбивать и отколупывать куски от кварцевой жилы. Это было не так легко, как раньше. Скала у него над головой молчала. А вот давление сделалось просто ощутимым. Он чувствовал, как с каждым ударом оно растет, и ждал катастрофы в любую минуту. Ему чудилось, что вся эта махина лежит у него на плечах, выдавливая воздух из легких.

Внезапно он прекратил работу. Мешок уже почти наполнился. Уэзертон лежал неподвижно, глядя на каменный потолок у себя над головой.

Нет.

Больше он копать не будет. Довольно. Больше ни одного мешка. Ни одного фунта. Сейчас он вылезет отсюда, спустится вниз и, не оглядываясь назад, пойдет прочь. Дома его ждут жена и малыш Томи, мальчик радостно побежит ему навстречу — они слишком дороги ему, чтобы рисковать.

Вместе с этим решением пришел покой, пришла уверенность… Уэзертон глубоко вздохнул, расслабился и только в этот момент почувствовал, до какой степени напряжено все его тело. Он перевернулся на бок и очень осторожно собрал все свое имущество: фонарик, мешок и кайло.

Он победил. Победил крошащуюся скалу, победил собственную жадность. Он успокоился и настолько, что, выбираясь из выработки, перестал соблюдать прежнюю осторожность, которая отличала все его поведение внутри каменной толщи. Двигаясь беспечно и уверенно, он задел ногой кусок кварца, который торчал из стенки забоя.